СЛОЙ01

Деревянные купола

Луковичные купола, собранные из точек, как из деревянных чешуек. Илья Переведенцев слепил их в 3D, а потом растрировал, и точки печати легли точь-в-точь как лемех на настоящих главах. Технология вернула образу рукотворность. Купол растёт из чешуек, картинка, из точек, культура, из слоёв. Как Суздаль встретился с компьютером, читайте по QR.

полностью 3D-графика с эффектом растрирования (возврат к ручной графике); печать

Цветы для TANJ

Сетка цветов, нарисованных цветными карандашами, нежно и подробно. Но это не просто ботаника: Стёпа Липатов рисовал эти цветы для обложек журнала TANJ, The Against Nature Journal, об искусстве и правах человека. Закону, который зовёт людей «противоестественными», он противопоставил саму природу. Почему цветок стал аргументом о свободе, читайте по QR.

работа над журналом с 2020 года; год плаката · цветные карандаши, рисунок от руки; сборка в плакат; печать

Без названия

Берёзовая роща, а поперёк неё, красный граффити-тег. Вадим Слуф кладёт уличный язык на самый русский пейзаж: Куинджи и Есенин встречаются с баллончиком и рейвом. Художник из граффити нулевых расписывается на национальном ландшафте, не стирая его, просто добавляя слой. Как берёза и улица оказались в одном кадре, читайте по QR.

графика на основе граффити-языка (аэрозоль, валики и их имитация)

Плакат I (рок-афиша)

Плакат, целиком собранный из рукописных букв: ни одного пустого места, буква стала картинкой. Виктор Тяпков, типограф и преподаватель Typomania, работает в традиции старого концертного плаката, где шрифт несёт всю энергию афиши. Как буква превращается в музыку и почему это родня суздальской вязи, читайте по QR.

рукописный леттеринг / графика; печать

Узор (без названия)

Красным по белому, сплошной цветочный узор, в котором завитки вот-вот станут буквами. Ваня Казуков, художник из Вологды, живущий в Париже, говорит на языке русской народной вышивки и набойки своим вольным почерком. Орнамент как немой язык, понятный без перевода, и как память о доме. Откуда этот красно-белый код, читайте по QR.

рисунок, сплошной узор (красным по белому); печать

Юность

Одно лезвие, одно слово: ЮНОСТЬ. Обычная бытовая вещь из жестяной коробочки, которая рано или поздно заканчивается. Как и то, чьё имя носит, короткое, острое, невозвратное. Валера Садовский берёт советскую упаковку и одним ходом превращает сталь в высказывание о времени. От патента Жиллетта и бритвы Бунюэля до вечного камня Суздаля, по QR.

строгая типографика; изображение бритвенного лезвия

Растение

Густая зелень на чёрном, листья и стебли, схваченные быстрой линией. Ваня Казуков рисовал эти растения в путешествиях на кассовых чеках из «Ашана» и «Карфура», дешёвой четырёхцветной ручкой BIC, а потом оцифровал. Личный гербарий странствий, спасённый с бумажек, которые положено выбросить. Как чек из супермаркета стал искусством, читайте по QR.

2025 · зарисовки четырёхцветной ручкой BIC (чёрный, красный, зелёный, синий) на кассовых чеках, затем перевод в цифровой оригинал; печать листа

Зверь (без названия)

Несколько красных и зелёных мазков, и на белом поле рождается зверь, не то птица, не то невиданная тварь, с рукописной кличкой сверху. Ваня Казуков ловит существо одним росчерком и подписывает от руки, как в старом бестиарии. Кто это и почему имя не прочесть, читайте по QR.

экспрессивный рисунок (тушь/акварель), с рукописной пометкой; печать

Расставание

Красная рука, вянущая ромашка, половины лепестков уже нет. Гадание, в котором ответ известен заранее: любит, не любит. Дима Павлов поймал секунду, когда близость ещё тёплая, но уже надломилась, прощальный дар тому, кто остался наедине с пустотой. Историю этой ромашки, от Гёте до Суздаля, читайте по QR.

Мел

Синий кубик на кончике пальца. Мелочь, от которой зависит удар. Дима Павлов берёт бильярдный мел, тот самый, что в 1897 году перевернул игру, и делает из него знак точности и фокуса. «Маленький дар», приносящий большие победы. Как крошечный предмет изменил бильярд и при чём тут Суздаль, читайте по QR.

Плакат II (летящие буквы)

Синее поле, и по нему разлетелись белые буквы: строка рассыпалась, кириллица пошла в свободный полёт. Виктор Тяпков, типограф и преподаватель Typomania, продолжает линию русского авангарда, где буква стала живым телом. Как футуристы выпустили букву на свободу и при чём тут Суздаль, читайте по QR.

шрифтовой плакат, динамическая кириллица; печать

Плакат III (монолит текста)

Тёмная глыба текста во весь лист: буквы сбиты вплотную, без пробелов, как каменная плита из слов, а у края, крошечная фигурка человека. Виктор Тяпков спрессовывает письмо в монолит, продолжая древнерусскую традицию устава и вязи, где текст был плотной массой. Сколько весит слово, собранное в стену, и при чём тут суздальские рукописи, читайте по QR.

шрифтовой плакат, текст как монолитная масса; печать

IN RUSSIAN PROVINCE

Красное лицо во весь лист, зубастая ухмылка, глаза-спирали, которые крутятся и гипнотизируют. А внизу подпись: IN RUSSIAN PROVINCE. Виктор Тяпков скрещивает оп-арт и психоделику с лубочным гротеском и выворачивает штамп о сонной глубинке: провинция тут не спит, а сводит с ума. Почему этот адрес, это про сам Суздаль, читайте по QR.

психоделический / оп-арт плакат; печать

GIG POSTERS

Цветные полосы, а сквозь них буквами-молниями: GIG, GIG, POSTERS. Виктор Тяпков делает плакат о плакатах, признание в любви к жанру концертной афиши, где буквы звучат как гитара. От психоделического Fillmore до ярмарки Flatstock, и почему это в самом сердце СЛОЯ и Suzdal Blues, читайте по QR.

шрифтовой плакат; печать

КУСЬ

Розовый кот верхом на добром звере, зелёный холм, звёзды и одно слово, «КУСЬ». Люся LU рисует современную народную картинку: вечную форму лубка она соединяет с сегодняшней интернет-нежностью. Наивно, тепло и всерьёз укоренено в истории искусства. Что видит древний суздальский камень, когда на него вешают розового кота, читайте по QR.

живопись / графика

Георгий Победоносец

Золотой всадник на чёрном, копьё в пасть змею. Тот самый Георгий, что на гербе Москвы и на тысяче икон, только собранный заново, языком современной графики. Аня Рослякова скрещивает русскую икону с японской коммерческой иллюстрацией, святое с бытовым. Семнадцать веков этого сюжета, от Диоклетиана до Суздаля, по QR.

графический эксперимент; золото на чёрном

из серии «Флаги»

Три цвета, острый красный клин, несколько треугольников, и перед нами флаг, разобранный на детали. Михаил Лычковский показывает язык, из которого собраны все знамёна мира, а красный клин отсылает к конструктивисту Лисицкому. Работа сделана в школе плаката Петра Банкова. Как из простых фигур рождается символ, за который идут, читайте по QR.

плакат, геометрическая графика; печать

SDG. Flowers for Humanity

Чёрно-белые цветы, а в их сердцевинах, лица и рты: человечество, показанное как сад. Михаил Лычковский переводит 17 Целей устойчивого развития ООН в один образ: процветание, это когда люди расцветают. Строгая графика вместо праздничной агитки. Как сухая повестка ООН стала цветами и при чём тут школа Петра Банкова, читайте по QR.

плакат, чёрно-белая графика; печать

Лист зина о шрифте

Полосы узоров, деревья, лодки и шеренга букв «K»: это лист из зина о шрифте. Стёпа Липатов и Loup Lopez сделали его на практике в Цюрихе, столице швейцарской типографики, от голландской Академии Ритвельда. Голландская игра встречает швейцарский порядок, а буква становится героем наравне с деревом. Как рождается «странный шрифт», читайте по QR.

шрифтовой зин / плакат, рисунок и типографика; печать

X

Текст, выложенный песочными часами: сверху сияние, снизу угасание, а в узкой талии сыплется песок. Это песня «X» группы The Retuses, ставшая плакатом: почему твоей звезде сиять и почему ей погаснуть. Тамерлан Варзиев заставляет сам текст стать часами. Как песня о звезде и времени превращается в фигурный стих, читайте по QR.

типографический плакат, фигурный набор (песочные часы); печать

Коллаж-сон (без названия)

Сиренево-синий сон: дом, тёмное зеркало-портал, ирисы и притаившиеся жуки. Teda Bara, художница и тату-артист, собирает из символов-эмблем, как из тату-флэша, целый сновидческий мир и выносит его с кожи на плакат. Тревожно и красиво разом. Что отражается в этом зеркале, читайте по QR.

коллаж / цифровая графика

Немерено

Тёмный лист, набранный антиквой, и сквозь буквы будто что-то проросло. Это песня «Немерено» (лампабикт и Элли на маковом поле), ставшая плакатом: любовь, которую вынашивают, пока она не разрастётся деревом. Тамерлан Варзиев даёт словам зарасти прямо на листе. Как песня превращается в стихотворение на стене, читайте по QR.

типографический плакат (антиква), текст как изображение; печать

Лебедь, Рак и Щука

Красный фон, вздыбленный белый зверь и рукописная вязь поверх всего. Это басня Крылова «Лебедь, Рак и Щука», записанная так густо, что её уже не прочесть: знакомый с детства текст стал иконой. Ваня Казуков, художник между Вологдой и Парижем, превращает язык в узор и барьер. Как школьная басня доехала до Суздаля нечитаемой вязью, читайте по QR.

2024 · рисунок и рукописная вязь; печать

Amanite tue-mouche (Мухомор)

Золото по чёрному, россыпь мухоморов и французская надпись: Amanite tue-mouche, «аманита, убивающая мух». И ведь по-русски то же самое: мухо-мор. Ваня Казуков, художник между Вологдой и Парижем, делает плакат про слово, которое переводит само себя. Как разные языки увидели в грибе одно и то же, читайте по QR.

2023 · иллюстрация / графика